Живой журнал

Утро красит красным цветом стены белого хребта

Мурат до последнего уговаривал меня не ходить на Столовую: "Примут за террориста и грохнут, иди лучше в Верхний Фиагдон или Цей".

—Здесь я гору видел. Слюни текли именно при виде этой горы, а там неизвестная местность, в Ингушетию сваливаться не собираюсь,—пытаясь успокоить Мурата, парировал я.

—Через сколько придешь?

—Если дней через 6 не вернусь, тогда начинай нервничать. Сейчас давай покурим на дорожку.

Посидели, покурили. Мурату на хранение оставил сигареты. В горах не курю.

На маршрутке доехал до площади дружбы, заглянул в знакомую кафешку, плотно поел, зашел в магазин, на всякий случай купил еще пару банок тушенки.

До Тарского добрался на автобусе, 12 рублей—и ты в горах. Вышел у моста, дальше начинается хождение в горы. Через 30 минут делаю первый привал: необходимо подогнать рюкзак и скинуть часть одежды—жарко! Забиваю в GPSник точку входа, снимаю видео и фото.

Полигон

Иду по хорошему проселку, слева—Тарское, справа—долина. На входе в долину стоит вагончик и развивается российский флаг—это блокпост. Решаю обойти его стороной и спускаюсь к реке. Довольно скоро проселочная дорога упирается в отрог хребта и неожиданно заканчивается. Очень хорошо слышны звуки выстрелов. По глухому и раскатистому звуку определяю—стреляют пушки. Становится некомфортно: ходя по Алтаю, привык слышать звуки фауны и шум от своих шагов. Поднявшись на гривку, вижу армейский полигон: КПП, за КПП стоит пара танков, территория полигона огорожена забором.

Фотографировать полигон дело рискованное—можно внезапно из туриста превратиться в террориста. Проверено на практике: решив устроить дневную фотосессию Владикавказа, сфотал одно здание в центре, через несколько минут подошли милиционеры. Проверили документы и снимки на фотоаппарате, хотели уже забрать в отделение, но, услышав фамилию Маейрбека, прочитали лекцию на тему "Осетия—прифронтовая зона".

Неожиданное обнаружение полигона на месте полевой станции скорректировало мой маршрут, вместо того, чтобы идти по долине, пришлось идти по склону. Принял меры предосторожности: пену привязал к рюкзаку и накрыл чехлом рюкзака. При разглядывании в бинокль пену, обычно таскаемую в руках, могут принять за ствол. Береженого Бог бережет.

Дошел до заброшенных зданий, они, по всей видимости, тоже имели военное предназначение.

От заброшенных зданий в нужном мне направлении начинается асфальтированная дорога. Иду по ней, выхожу на территорию полигона. Ограждений нет, стоят какие-то домики. Возле одного из них солдатик метлой подметает территорию, не обращая на меня никакого внимания. Прохожу мимо. Минут через 10 подхожу к КПП. Солдат на шлагбауме решил заговорить со мной.

—Добрый день.

—Да вроде, добрый.

—В горы идете?

—Да, решил прогуляться, пока есть погода. Думаю подняться на Столовую,—отвечаю, стараясь сразу объяснить цель своего визита.

—Удачного путешествия.

—Спасибо, я постараюсь.

На этом наша беседа закончилась, я повернул на заброшенную лесную дорогу.

Трактор

Неожиданной находкой для меня стал брошенный трактор. В тракторе стоял двигатель, даже приводные ремни были целы. Похоже, трактор бросили, когда началась война (осетино-ингушский конфликт). Внимательно обследовал трактор и даже попробовал выступить в роли тракториста!

Другие горы, или Кавказ глазами жителя Алтая

Наигравшись с трактором, достаю телефон: есть сеть! На Алтае о сотовой связи в горах можно только мечтать. Пишу поздравительную смску Маейру—сегодня десятое ноября—день милиции. Через несколько часов складывается мнение о рельефе. Местность представляет собой множество балок, оврагов с довольно крутыми склонами, в оврагах, как правило, текут ручейки. Протяженность оврагов небольшая—от нескольких сот метров до километра. Овраги заканчиваются крутыми подъемами. Поднявшись наверх в конце оврага, спускаешься в другой, чтобы придерживаться намеченного курса. Лес лиственный, расстояние между деревьями намного больше, чем на Алтае. Местами попадаются кусты малины.

Деревья совершенно незнакомых мне пород.

Передвигаться можно вполне комфортно: деревья явно предпочитают конкурировать между собой на верхнем ярусе, при помощи широких листьев и обширных крон. В нижнем ярусе попросту не хватает света для возникновения кустарниковой растительности. Идти по лесу не труднее, чем по лесопарку. Напрягают постоянные спуски и подъемы. Очень редко на склонах можно увидеть выходы породы—известняк.

Водосток и водная обеспеченность намного хуже Алтайского. Качество воды, по моей субъективной оценке, хуже. На Алтае каменистое дно ручьев лучше очищает воду. Маленькая скорость течения и наличие в ручьях упавших листьев не предвещают ничего хорошего. Листва гниет, следовательно, в воде присутствуют не совсем хорошие бактерии. Листвы много—воды мало, улавливаете логику? Я не гидролог, и вы можете утверждать иное, но вода, именно в этой местности, мне не понравилась. Наверняка в районе ледников дела обстоят лучше, но здесь ситуация с водой была не очень.

Посиделки у костра

Пока я шел, размышляя над риторическим вопросом: "почему же эти горы совсем не похожи на горы?"—солнышко начало касаться верхушек деревьев—пора подыскивать место для лагеря. Поставил лагерь, сварил ужин, являющийся одновременно и завтраком. Далее, до утра, по расписанию крепкий и здоровый сон. Утром захотелось поделиться впечатлениями, полученными накануне, и рассказать о планах на день.

Горы начинаются

Утренние сборы растянулись из-за необходимости прокипятить воду. Пока водичка закипала, слазил на гривку оврага, надеясь, что за ней нет свала. Догадки не подтвердились—снова придется спускаться в овраг. Собрав лагерь, отправляюсь в путь.

Иду по-прежнему по оврагам, единственное изменение в рельефе—увеличение крутизны склонов. Визуально гор не видно—ориентируюсь по компасу. Грива упирается в склон; это радует—начинается отрог хребта. Овраги переходят в ложбины. На привале, поднимаясь на гребень отрога, делаю несколько кадров—отсюда уже доступен вид сверху.

Продолжение следует.