В Каменской центральной районной библиотеке готовятся к выпуску два литературных сборника поэтессы Ольги Разумовской под названиями «Осенний поцелуй» и «Зима в маленьком городе». Пока эти издания находятся в фазе вёрстки, мы решили встретиться с автором. Получился разговор о разном: о том, что дом — это нечто большее, чем стены и внутреннее убранство; о меняющемся мире и той волне, которую пускают по душе человека эти перемены; о том, что «искусство поэзии требует слов»…
Ольга Разумовская — коренная москвичка. Пять лет назад она решила покинуть края «острых локтей и крепких зубов» ради нового места в провинции, где другие люди, где живая природа.
«До 40 лет я жила в столице, а потом переехала в Московскую область, — рассказывает поэтесса. — Уехала из шума мегаполиса, и сама построила себе дом — такой, о котором всегда мечтала. По образованию я театральных художник, и эта профессия мне очень помогла: мы же учились работать со всем, с бутафорией, декорациями. Мы должны понимать, что такое сцена, как на ней располагаются элементы интерьера и актеры. Вот я и координировала процесс стройки буквально от первой вбитой сваи до цвета занавесок».
На дворе был 1992 год. Пока в столице творилось чёрт знает что, Ольга Разумовская строила дом, буквально сотканный из детских мечт.
«Многие, наверное, в детстве пытались нарисовать «свой» идеальный дом, — вспоминает собеседница. — Вот и я рисовала домики, причем со всеми подробностями: с трубами, с кирпичами, окошками, занавесками, забором, яблонями в саду, грядками. И в 1992 году, как только в стране началась продажа земли в собственность, я решила уехать из Москвы. В те годы там было попросту небезопасно жить».
Известные всем политические события с 91-го по 93-й, начавшиеся с балета по телевизору, глобальный передел, криминальные группировки, хлынувшая в столицу волна из периферии — Москва быстро теряла своё прежнее тихое очарование. Она перестала быть для поэтессы домом в широком смысле этого слова.
«В столицу приехало множество людей с острыми локтями и крепкими зубами, — говорит Ольга Разумовская. — А у меня ни острых локтей, ни крепких зубов, я простая москвичка в пятом поколении. Наверняка вы помните песню: «На московских широких просторах…». Так вот, нет больше в столице широких просторов, есть только нагромождение «человейников». Когда-то в Москве «золотая дремотная Азия опочила на куполах». Сейчас там тоже Азия, но другая.
В селе Алабино Наро-Фоминского района поэтесса прожила около тридцати лет. Но агломерация наступала с неумолимостью танка и на отдаленные города и веси области. Дом остался таким же, как и был, но пространство вокруг него стремительно менялось.
«Наверное, с 2012 года я начала думать о том, чтобы уехать из Московкой области, — вспоминает собеседница. — Годом ранее в моей жизни появился Геннадий Валов, уроженец Камня-на-Оби. И я начала его уговаривать уехать на Алтай. Конечно, ему было непросто решиться на этот шаг, он сам не так давно переехал в область, занимался музыкой, играл в коллективе, выступал с концертами. Но в итоге всё-таки убедила, и в 2021 году мы приехали в Камень-на-Оби. Единственное, о чем я жалею, что не приехала сюда двадцать лет назад».
Для каменцев, наверное, покажется дикостью, что кто-то может без сожалений променять Москву и её окраины на отдаленный периферийный городок с разбитыми дорогами и общей урбанистической неухоженностью. Но всё это мелочи.
«Мне очень здесь нравится, — уверяет Ольга Разумовская. — Великолепная природа невероятной красоты. Первое время я не выпускала из рук телефон — постоянно что-то фотографировала. Здесь живут замечательные люди, полностью лишенные этого пафоса «новых москвичей». Они ничего из себя не строят, они такие, какие есть: благожелательные и дружелюбные. Всё это создает спокойствие, умиротворение какое-то… Переезд мне дался легко ещё и потому, что я не испытываю тесных привязанностей к конкретному месту. И умею обустроить окружающее меня пространство».
«Где хорошо — там и родина», — говорили античные прадеды. Причем «хорошо» — субъективное понятие, не подразумевающее один только бытовой комфорт. Собеседница вкладывает в это понятие хороших людей и хорошую погоду.
«Здесь лето замечательное! — восклицает она. — Короткое, но зато какое. Оно тёплое, щедрое. А осенние краски лесов и полей? В моменты созерцания алтайской природы чувствуешь какую-то принадлежность к этой стране, к этим людям, к этому миру».
Говоря о поэзии, Ольга Разумовская подчёркивает важность созерцательного момента. Поэт, как и художник, не просто копировальный аппарат реальности, он пропускает внешний облик мира через призму своего восприятия и рисует альтернативное настоящее.
Тем сложнее подходить к поэзии с категориями профессионализма — слишком много субъективного.
«Несколько лет назад мне попалось стихотворение питерской поэтессы А.Кудряшевой, говорит собеседница, — где были такие строчки:
Знаешь ли ты, как делают корабли?
Сыплют в бутылку немного сырой земли,
Вишен, ресниц и говора – но не суть.
Солнца закатного тёплый неясный блик.
Ещё насыпают песок, а потом трясут.
Получается мусор.
Иногда корабли.
И это не о кораблестроении, это о поэзии. Об этом же писала и Ахматова:
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как жёлтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
Как рождаются стихи? У меня нет ответа. Они сами приходят. Автор записывает, стараясь ничего не потерять, а потом долго работает над текстом, переставляя слова, пропуская каждое через себя, сверяясь со своим внутренним миром. Пытается создать не холодную фотографию, а живописное полотно, используя все доступные ему краски. Конечно, важно иметь разнообразный словарный запас, эрудицию и большой багаж прочитанных книг. Ведь для того, чтобы что-то отдать, надо что-то иметь.
Но в любом случае – писать стихи и прозу это здорово. И не так уж важно, что получится. Сам процесс увлекателен и интересен. Ведь творчество — это не только эмоциональный выход; оно помогает творцу решить многие проблемы в жизни, переосмыслить и переоценить груз прожитого».
Максим ПАНКОВ.
Фото Константина ЗЯТЬКОВА и из архива Центральной библиотеки им. М. Борисова.
СОЗЕРЦАТЕЛЬНОЕ
Всё красное и золотое, всё жёлтое, шафран и мёд.
Жаль, что с такою красотою прощаться время настаёт.
Срок собирать листвы лохмотья на погребальные костры.
И падалицы сладкой плотью усердным осам длить пиры.
Заплачет дождик без причины — для слёз причины не нужны.
Немного в осени кручины, гораздо больше тишины.
Такой, чтоб выбрать созерцанье, просвет задумчивых аллей.
Чтоб любоваться деревцами вдоль остывающих полей.
Смотреть, как листья облетают.
Найти в своей душе покой.
И наблюдать как птичьи стаи кружат прощально над рекой.
В сезон осеннего распада об увяданье не скорбеть.
Гуляя по тропинкам сада, отраду обрести в ходьбе.
Уравновешенность пейзажей и буйство красок напослед, и дождик моросящий даже благословить на склоне лет.
Жизнь принимая без укора, не растерять души тепло.
Принять себя и то, что скоро снег всё засыпет набело
ДЕРЕВЕНСКОЕ ВЕЧЕРНЕЕ
Беру зачитанную книгу, знакомую до запятых.
Темнеет в комнатах пустых, сопит за печкою шишига.
В потёмках путаются строчки, а лень тягуча и нежна.
И в мягких чунях тишина выводит время на цепочке гулять по кругу не спеша.
А время всем своё назначит.
Всё по себе переиначит, вальяжно стрелками шурша.
Смеркается за занавеской, в окно глядит зима бела.
А мне, лентяйке деревенской, забыть приятно про дела.
Забыть о близкой непогоде, о прорве праздничных забот.
Забыть о том, что жизнь проходит, а просто помнить что идёт
ПРОЩЁНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
Гвалт воробьиный, первой капели капли, снег ноздреватый, хрупкий, с каймой сурьмяной.
Ночью на стёклах иней чертил пентакли, утром их слижет влажный язык тумана.
Всё повторится — марта арбузный запах, синий лоскутик неба с обмылком лунным.
Это всегда ожидаемо и внезапно — дождичек робкий, проталин глазные лунки.
Тает февраль, оголяя берёз колени, сбросил оковы льда материк газона.
Реки меняют русла и направленья, всё так непрочно, зыбко, демисезонно.
Всё так воздушно, брызжуще и слепяще, празднично, беззаботно, легко, воскресно.
Словно открыт большой музыкальный ящик, а из него капели звучат отвесно.
Что бы тебе подарить, всё и так твоё.
Чем бы тебя задобрить на всякий случай..
Я иногда усложняю тебе житьё, в тайной надежде это житьё улучшить.
Мир с новой строчки написан, лежит в горсти
Господа, что весною слегка рассеян.
Я не устану тебе говорить – прости, сколько осталось вёсен и воскресений
Ольга РАЗУМОВСКАЯ.
