Маркетинговый сезон в сельском хозяйстве стартовал в атмосфере неопределенности. Как витязь на распутье перед камнем, рисующем нерадужные перспективы во всех направлениях. А главное, долго думать тоже нельзя — может прилететь прямо здесь.
Основные сельхозкультуры постигают хаос: лен смотрит на Восток, но упирается в китайский спрос и железную дорогу; рапс вроде бы всем нужен, но с большой оглядкой на собственные анализы; пшеница третьего класса получила хороший урожай, но вместе с ним — головную боль: кому её продать. У подсолнечника своя драма — ему, похоже, придется привыкнуть к дому, ибо рынки в других регионах для него дальше, чем галактика Андромеда.
Наш постоянный эксперт Василий Стрельчук, управляющий компанией «Сиболеум», входящей в экспортный союз SEUS, предлагает в нынешнем сезоне смотреть на рынок без лишних иллюзий. Хорошая новость в том, что почти для каждой культуры покупатель найдется. Плохая — не факт, что он отыщется быстро и за хорошие деньги.
ЛЕН. ДИЛЕММА СИНИЦЫ И ЖУРАВЛЯ
Первый сигнал на рынке льна — урожайность. По оценке Василия Стрельчука, она будет ниже прошлогодней.
— Точные цифры пока называть рано — уборка еще продолжается. А вот по качеству уже появляются первые замечания: китайские партнеры отмечают некоторое снижение масличности, — говорит он.
Главный вопрос, однако, даже не в том, сколько будет стоить лен. Главный вопрос — сколько его вообще получится вывезти.
Эксперт подчеркнул, что основной маршрут для алтайского льна сегодня — Китай.
— Есть еще европейский рынок, где цена заметно интереснее китайской, но добраться туда напрямую не получается: приходится искать маршруты через Казахстан, — отметил Стрельчук. — Казахстан сам время от времени покупает лен, а затем отправляет его дальше в Европу. Но объемы эти пока невелики.
Что не стоит упускать из виду? Восточный полигон РЖД в масштабах российских экспортных поставок — это игольное ушко, в которое в скором времени двинет целый караван верблюдов. Причем лен далеко не в авангарде. Раз уж на железную дорогу претендуют много базовых экспортных культур, лен рискует отгружаться по чайной ложечке в час — такую же картину эксперт неоднократно наблюдал в прошлом году. То есть лен Поднебесной в принципе нужен, но на «шелковом пути» его место с краю.
— Сейчас речь даже не о цене на лен — будет она или не будет расти. Вопрос в том, сможем ли мы его вывести, — говорит Василий Стрельчук.
Поэтому до конца года он не ждет существенного изменения китайской цены. Сейчас экспортеры готовы покупать лен примерно по 30 рублей с НДС — и это, по оценке эксперта, близко к существующему пределу. Дальше многое будет зависеть от курса юаня и от того, как после первых месяцев сезона распределятся товарные потоки.
При этом эксперт советует аграриям не превращать продажу льна в валютный тотализатор.
— Казалось бы, если можно получить больше в пересчете на юани, почему бы не подождать? Но сейчас это довольно рискованная игра, — подчеркивает собеседник. — Лучше зафиксировать рублевую цену, чем смотреть на журавля в небе. Как бы красиво он ни летел, синица в руках в этом сезоне выглядит надежнее.
РАПС. ЧЁРНАЯ МЕТКА «ГМО»
С рапсом ситуация еще более неоднозначная. Здесь, по словам Василия Стрельчука, сегодня можно встретить сразу два лагеря: одни ждут, что все будет хорошо, другие готовятся к худшему. Но, как известно, пессимизм — это оптимизм после получения информации.
Поэтому эксперт предлагает третий вариант — признать, что проблемы есть, но также иметь в виду, что рапс в любом случае куда-нибудь уедет. Вопрос только в цене и скорости.
— Проблема в том, что правила игры с китайской стороной пока окончательно не сформировались, — отметил Василий Стрельчук. — В частности, остаются вопросы к тому, каким образом и в каком объеме китайская сторона будет проверять наличие ГМО. Все ждут первых контрактов и первых реальных отгрузок — именно они должны показать, как новая система будет работать на практике.
Но есть уже одна вполне конкретная ясность, положившая конец спорной неопределенности. Эксперт рассказывает, что их предприятие приобрело приборы для анализа рапса, и результаты оказались неутешительными: ГМО-рапс в Алтайском крае есть.
— То есть вопрос уже не теоретический. При этом говорить, что такой рапс останется лежать на складах, тоже неправильно, — рассуждает он. — Есть рынки, которые готовы принимать переработанный из ГМО-рапса продукт, в том числе Индия, Иран и Малайзия. Правда, объемы там существенно меньше, чем в Китае, а цена ниже.
Рапс без ГМО и с ним — это, как говорится, две большие разницы. Причем разницы вполне исчислимые, и космос между ними.
— На 7 тысяч рублей за тонну может быть разница между рапсом без ГМО в Китае и распом с признаками ГМО на альтернативных рынках, — говорит собеседник. — Не в пользу последнего, конечно. Поэтому сейчас особенно ценен рапс, который действительно проверен по всем параметрам, интересующим китайского покупателя. Если анализ выполнен полноценно, с отбором проб и проверкой по 16 показателям, а не по сокращенной схеме, такой продукт становится уже не просто рапсом, а премиальным товаром, который можно продавать сразу.
При этом, как отметил Василий Стрельчук, рынок постепенно меняет географию. Китай остается главным ориентиром, появляется Казахстан, продолжают работать российские переработчики, ориентированные на Индию и Иран. А вот часть удаленных МЭЗов, которые традиционно начинали активно закупать рапс в начале сезона, пока выпала из игры: при нынешних ценах и логистике алтайский рапс в том направлении просто не складывается по экономике.
Поэтому с рапсом сейчас важнее не вопрос «куда его девать?», а вопрос «какой именно рапс у вас есть?» И это главная интрига сезона.
ПШЕНИЦА. ТОПОР НАД ТРЕТЬИМ КЛАССОМ
Пшеница третьего класса, краса и гордость Алтайского края, самоцель любого уважающего себя агронома, разыгрывает на старте сезона некий издевательский анекдот. И пока неясно, над чем именно смеяться и когда начинать плакать.
По оценке Василия Стрельчука, в этом году в регионе много действительно качественной хлебопекарной пшеницы третьего класса. Но теперь возникает простой вопрос: куда ее отправлять, ведь количества покупателей не прибавилось.
— Наиболее очевидным направлением традиционно остается Казахстан, — говорит он. — Причем соседям такая пшеница нужна не только как самостоятельный товар: высокое содержание клейковины позволяет использовать ее для корректировки собственного сырья. Вот только у Казахстана тоже есть свои производители, и они работают с более высокой себестоимостью. Поэтому каждый дополнительный поток дешевой российской пшеницы создает для местного рынка плохую арифметику. Отсюда и постоянная неопределенность: Казахстан то собирается ограничивать поставки, то разрешает их, то снова появляется информация о возможном закрытии границы.
При этом Василий Стрельчук не ожидает, что Казахстан исчезнет из числа покупателей насовсем, заперев границы на семь печатей. Объем в 2–3 млн тонн для него вполне реален. Но и чрезмерно обольщаться не стоит от таких кругленьких цифр — ведь речь идет не только об Алтайском крае, но и о других российских регионах, граничащих с Казахстаном.
— Для алтайского третьего класса это означает довольно узкий круг покупателей: местные переработчики и восточные мукомольные предприятия, — продолжает эксперт. — Центр страны сейчас не выглядит направлением, способным всосать большие дополнительные объемы сибирской пшеницы.
Он также напоминает, что в октябре добавится еще один фактор — повышение железнодорожного тарифа. Это уже вполне осязаемый топор над тонкой шеей сибирской тройки. Потому что если стоимость перевозки вырастет, за пределами региона она просто выпадет из диапазона экономической целесообразности.
— Пока нет оснований ждать резкого роста стоимости третьего класса, — говорит Стрельчук. — Скорее возможны стабильность или небольшое снижение. Единственная разумная тактика для хозяйств, у которых есть возможность не торопиться, — продавать постепенно, порциями, не выбрасывая весь объем на рынок одновременно.
А вот у четвертого и пятого классов совершенно другая судьба. Эксперт отмечает, что здесь разрыв между категориями практически исчез. Пятая уже догнала четвертую по цене, а рынок фактически воспринимает их как единый товар.
— Причина довольно проста: четвертый класс традиционно был экспортным, а экспортные маршруты сибирской пшеницы сейчас ограничены. Поэтому пятерка спокойно подтянулась к соседке, — констатирует собеседник.
Но именно здесь Василий Стрельчук видит потенциальную точку роста: если появятся восточные покупатели и заработают экспортные контракты через восточное направление, они в первую очередь будут выбирать четвертый и пятый классы как инструмент для корректировки качества — использовать их как своеобразный «улучшитель» или «ухудшитель» смеси.
Сейчас экспортная пшеница этих классов стоит примерно 9–9,5 тыс. рублей за тонну, в зависимости от качества. По оценке эксперта, к Новому году здесь возможна прибавка минимум около 1,5 тыс. рублей.
В какой-то степени повторяется прошлогодний сценарий: тройка застопорилась, а четверка и пятерка начали попытку догнать ее снизу. Исторического «догона и перегона», конечно, не выйдет, но расстояние между тремя классами в определенный момент может действительно сократиться. Это тоже происходило в прошлых сезонах.
ПОДСОЛНЕЧНИК: КЛЕЙМО НЕВЫЕЗДНОГО
Алтайский подсолнечник может забыть об увлекательных турах по необъятной стране — ему пока придется довольствоваться малой родиной.
Василий Стрельчук предлагает уже сейчас буквально «умственно откинуть» цены, которые в настоящее время существуют где-то в России. Для Алтайского края они могут оказаться совершенно бесполезными просто потому, что товар туда не доедет. Логистика съест разницу раньше, чем подсолнечник успеет пересечь полстраны.
— Поэтому считать нужно локальный рынок, — отмечает эксперт.
При этом он видит основания для осторожного оптимизма: фактический урожай подсолнечника в крае окажется ниже нынешних ожиданий. Если сырья будет меньше, местные переработчики могут столкнуться с его дефицитом. А значит, именно местная переработка способна стать главным фактором формирования цены.
— Правда, есть и обратная сторона, — рассуждает Василий Стрельчук. — Переработчики могут попытаться завезти дешевый подсолнечник из других регионов. И тогда алтайский рынок будет балансировать между двумя величинами: сколько стоит сырье здесь и во сколько обходится доставка сырья сюда.
То есть снова получается не общероссийская цена, а расчеты на местном «арифмометре».
По словам эксперта, до определенной степени можно рассчитывать на Казахстан — но без фанатизма. Там подсолнечник тоже не обязательно сразу оказывается на рынке: производители придерживают его, и после завершения уборки соседний рынок может начать активнее обращаться к российскому сырью.
— Для Алтайского края это особенно важно из-за географической близости и возможности относительно недорогой автомобильной доставки, — говорит он.
А пока диапазон ожиданий получается весьма широким. Минимальную цену, которую Стрельчук слышал перед уборкой, называли на уровне 21 рубля с хозяйства. Верхняя граница его собственного прогноза до Нового года — около 30 рублей.
— Дам, пожалуй, такой вот практичный совет, — резюмирует Василий Стрельчук. — Если сегодня хозяйству предложат 28 рублей и деньги нужны сейчас, возможно, не стоит ждать заветных 30.
Журавль в небе опять передает привет и просит поставить какую-нибудь веселую песню. Потому что 30 рублей могут застрять в абстрактном завтра слишком надолго, а рынок давненько перестал премировать аграриев за терпение.
Автор: Максим ПАНКОВ. Алтайский крестьянин.
