(продолжение)
Дисклеймер: сцены табакокурения и приема алкоголя служат исключительно для описания забавных моментов путешествия и быта черногорцев и не являются пропагандой. Минздрав (и мы) напоминаем: курение и чрезмерное употребление алкоголя вредят здоровью. Упоминания торговых марок не является рекламой.
У настоящего путешественника нет определённого плана и намерения куда-либо приехать, говаривал Лао Цзы. Знал бы этот уважаемый даос, что через 2500 лет без минимального планирования ты не съездишь даже в соседний город, он пересмотрел бы своё довольно смелое заявление.
Тем не менее, элемент хаоса в нашей поездке был. В сущности, весь заранее составленный план касался только бронирования жилья. Ну, и я ещё летом договаривался с одним черногорцем (он, правда, хорват по происхождению) об автотуре по стране. Однако в день нашего приезда в славный город Доброта он перенес вояж, поэтому несколько дней мы были предоставлены сами себе.
АРХИТЕКТУРА — МАТЬ РАЗВАЛИН
Итак, первый полный день в Черногории. Больше всего хотелось сесть на террасе с видом на залив и заняться восхитительным ничегонеделанием. Но, во-первых, в путь тянуло желание нормально изучить город Котор, в котором нас вчера выбросил прохиндеистый таксист, а во-вторых, нужно было зарегистрироваться и заплатить туристический налог. С этим в Черногории серьезно, если упустить этот момент, при вылете в аэропорту вас может ждать много неприятных последствий, причем снятие с рейса — лишь одно из них.
На регистрацию туристу даются ровно сутки. Впрочем, именно в сроках нет особой строгости, мы вообще добрались до турбюро в итоге лишь на третий день. А всё потому, что жизненные уклады черногорцев втискиваются в короткую, но ёмкую формулу «други пут», то есть как-нибудь в другой раз. И вообще, есть такая популярная черногорская поговорка: «Если видишь, как кто-то отдыхает, помоги ему».
В Котор мы решили рвануть по набережной, вдоль которой в начале XX века проложили дорогу, разлучившую навеки дворы старинных домов с морем. Тропинка, ведущая от наших апартаментов к заливу, как раз выныривает рядом со старинным домом, одним из ярких образчиков венецианской архитектуры — дворцом Дабиновичей, именуемым местными «Башней петуха».
Когда-то это был один из самых красивых барочных домов едва ли не во всей Которской общине, построенный архитектором из Венеции. Но сегодня от него остался только фасад и часть боковых стен, плотно завешанных плющом. Позже я искал информацию об этом строении в интернете и нашел фото десятилетней давности. В 2015 году на балконе над центральным входом была ещё относительно целой почти вся пышная балюстрада, а сегодня о самом балконе напоминает торчащий клык единственной оставшейся в живых консоли. Некогда роскошный барочный бельведер беззвучно пялится двумя пустыми окнами на залив, напоминая нам о том, что архитектура — мать развалин. И что ничто не вечно.
Таких венецианских заброшек по дороге из Доброты в Котор несколько — как минимум одна часовня и ещё один бывший дворец. И они построены в одном стиле. Говорят, что ещё в XVIII веке общий облик набережной задала именно «Башня Петуха». Более современная застройка, к слову, тоже смотрит в сторону Италии — тем паче она совсем рядом плещет свой сапог.
ВДОЛЬ МОРЯ И ГОР
По набережной мы дошли до соседнего города, совершенно не напрягаясь, тем более ближе к Котору растёт концентрация ресторанов и кафе. В одном таком — «Добротский дворик» — мы остановились передохнуть и выпить чего-нибудь холодно-пенного. Летняя часть ресторана расположена на территории патио, утопающего в зелени. Кстати, среди пирамид кипарисов, гранатовых деревьев, ещё цветущих олеандров мы вдруг заметили одинокую и какую-то жалкую березу, растущую во дворе жилого дома по соседству. Как и полагается берёзе, к концу сентября она почти полностью облетела, поэтому казалась здесь чужеродной северянкой. Воображение нарисовало русского иммигранта, который с «дцатой» попытки смог вырастить тут тощенькую берёзоньку, чтобы иногда обнять и поплакать.
Ботаники могут меня поправить, но, насколько я помню, цикл жизни листвы привязан не к температуре, и долготе светового дня. Типа, на определенной длине дня дерево соображает: пора отбрасывать концы. Получается, в Черногории растут исключительно жадные до фотосинтеза растения, которые стараются сбросить листву как можно позже, чтобы выжать из этого южного солнца всё, что можно. Тот же виноград в этих краях в сентября только начинает поспевать ко второму сбору… Ну, это так, размышления о зеленом и всём сущем.
Кстати, если окажетесь в «Добротском дворике», знайте, что плескавица — это очень вкусная, но ОХРЕНЕННО БОЛЬШАЯ котлета. Впрочем, остатки еды тут вам всегда упакуют в контейнер, и это не считается зазорным.
Раз уж зашла речь об общепите и холодно-пенном, я обратил внимание на один момент: здесь можно зайти в любое кафе или ресторан с улицы и попроситься в туалет. Без проблем пустят, даже зная, что вы зайдёте, сделаете свои делишки и уйдёте. Могут ещё и стакан воды предложить бесплатно, если на улице пекло (в здешних краях это почти вопрос выживания). Вот в таких малых вещах раскрывается простая душевная человечность.
Вообще, набережная в Доброте вплоть до самого Котора очень эклектична. Здесь можно внезапно встретить небольшой мелко-галечный пляжик, на котором можно невозбранно искупаться, хотя он явно «чей-то». Современные оборудованные причалы сменяются фрагментами набережной, отстроенной ещё в Венецианскую эпоху. А вот гулять здесь нужно аккуратно, так как дорога на набережной одновременно является проезжей частью. Тротуар практически нигде не обозначен, поэтому пешеходам и автомобилям приходится как-то взаимовежливо расходиться-разъезжаться. Но, учитывая сильную изогнутость улицы, тут в принципе никто не носится.
Внезапно между двумя современными пирсами для катеров обнаружился холм с могилой под каменной плитой. На стеле на сербском написано: «Командиру Стево Влаховичу и пяти неизвестным солдатам 2-й Далматинской бригады, павшим 7 и 8 ноября 1944 года в Доброте». Могилу 80-летней давности, увенчанную советской звездой, аккуратно обошли при современных застройках. Сама могила была как порыв холодного воздуха посреди жары, как жёсткое напоминание, что в этих краях веками лилась кровь. И кровь Второй мировой войны не стала последней для многострадальных Балкан.
ЗАСТРЯВШИЙ ВО ВРЕМЕНИ
Улицы Котора аккуратно обернуты вокруг вытянутого носа Которского залива. Собственно, деваться ему некуда в силу особенностей ландшафта: между горным хребтом и морем есть место только для одной дороги и двух рядов домов. Только центральная часть города нашла себе небольшую долину, где можно более-менее развернуться. Там и есть средоточие местной деловой жизни. А вот Старый Котор притиснулся прямо к горе и даже частично на неё взбирается.
На подходе к Старому Котору в принципе настраиваешься на столкновение с богатой историей, как минимум потому, что перед тобой стоят стены старого форта, прячущие город от многочисленных (когда-то) врагов. Впервые мы вошли в него через Северные ворота, к которым со стороны вполне современной улицы ведет старинный каменный мост над речкой Шкудрой. Но переход во времени всё равно оказался внезапным.
Может показаться, что ты вдруг оказался посреди декораций к какому-нибудь костюмированному историческому фильму. Дамы в платьях с кринолином и их спутники во фраках смотрелись бы здесь органичнее, чем разношерстная толпа в джинсах и футболках. Хотя, нет, воображение скорее бы нарисовало какого-нибудь д’Артаньяна, карабкающегося по водосточной трубе в заветную спаленку, дабы наставить рога галантерейщику Бонасье. Впечатления подкрепляет банальное бельё, развешенное на некоторых балкончиках с каменными балюстрадами. И это не элемент декораций, а настоящее исподнее живых людей, ибо при всей своей «декоративности» Старый Котор — это обитаемый микрорайон Которского муниципалитета. Просто так исторически сложилось — город обрел свои черты за время Венецианского периода (1420 – 1797 г.г.), а после к нему ничего не прибавилось и ничего не убавилось. Это делает Старый Котор уникальным островком старушки Европы.
Если у вас вдруг аллергия на лаванду, не ходите дальше Оружейной площади. Её запах здесь витает на каждом углу, из каждого прохода местного старинного базара, из каждой сувенирной лавки. На узких улочках, где сосредоточена торговля — лаванда, лаванда и ещё раз лаванда. Есть ещё коты (много котов), и они тоже пропахли лавандой.
Говорят, что когда-то «кошачью тему» в Котор завезли моряки, считавшие этих шерстяных символом удачи. Ну, и против крыс в трюмах тоже помогали. А потом и сухопутные которцы оценили кошек — и как источник удачи, и как борцов с грызунами. С тех пор усатые заполонили улицы Старого Котора. Здесь даже есть Музей Кошек — небольшая галерея, где выставлены разные старинные открытки, картины, почтовые марки и прочая полиграфия, запечатлевшая этих зверей. Всё довольно мило, а билеты стоят копейки (большая часть сборов при этом идёт в поддержку бродячих животных).
ЛЕСТНИЦА В НЕБЕСА
На первых порах мы толкались на тесных улочках, подчиняясь Броуновскому движению толпы. Внезапно она (толпа) вытолкала нас на узкую каменную лестницу, идущую наверх и влево в тупике небольшой улочки. Мы пока не знали, что стоим в самом начале эпохального подъема высотой в 1460 ступеней.
О том, что мы набрели на какой-то значимый объект, нам сообщили на пропускном пункте. Чтобы его преодолеть, нужно заплатить по таксе (около 5 евро, точную сумму уже не помню). Билеты продавал крупный слегка угрюмый мужик лет 50 со старым шрамом на щеке. На футболке у него красовался контур Косово, залитый красно-сине-белым триколором Сербии.
Кажется, я могу предположить, где и от кого он получил колоритный шрам.
— Рашн*? — спросил он, когда товарищи уже начали подниматься в гору, а я замешкался чтобы рассовать по карманам мелочь.
Получив утвердительный ответ, мужик поднял сжатый кулак вверх и торжественно произнёс: «Крим је Русија!»**
— Косово jе Србиjа***, — вернул я ему геополитическое приветствие, за что получил одобрительный хлопок по плечу.
— Куда ведет дорога? Куда води пут? — спросил я его.
— На врх, — коротко ответил косовский серб.
Ну что ж, спасибо, кэп, подумал я и двинул вверх по старинным каменным ступенькам, куда бы они не вели. А ведут они, оказывается, к руинам крепости святого Иоанна, построенной иллирийцами в IX веке.
По крайней мере, виды на Которский залив в процессе подъема открывались весьма эффектные. Лестница забирала в гору крутым изломанным зигзагом. Рядом с узким (вдвоем не разойтись) каменным маршем проложена мощёная дорога шириной в одну телегу. Видимо, для них дорожка и строилась. Можно представить, как много веков назад по этим ступеньками поднимались люди, ведя рядом груженого по самое не балуй грустного осла. Но труднее представить тот уровень упорства и целеустремленности, с которой люди строили эти ступени, эти стены и эту горную цитадель, которую стены должны были защищать.
И не меньшее упорство было у тех людей, которые эту цитадель брали: карабкаясь в доспехах по крутой лестнице, теряя на каждом шагу своих боевых товарищей, скользя по смеси крови и грязи… Сейчас ступени тоже скользкие — потому что элементарно затерты до блеска ногами туристов.
К счастью, по пути есть места, где можно присесть и передохнуть. Примерно на середине подъема в XVI веке поставили часовню Спасения Богородицы — в благодарность за то, что из города ушла Чёрная смерть, она же чума. Ко дню сегодняшнему там оборудовали смотровую площадку, с которого просматривается большая часть бухты, поставили каменные скамьи.
На ступеньках часовни сидел местный молодой человек и периодически выкрикивал: «Cold water! Хладна вода!****
Рядом с ним стояла сумка-холодильник, а в ней — обычная питьевая бутилированная вода. В магазине внизу она стоит около 50 центов, а здесь, на верхотуре, парень продавал её по 2,5 евро. Такой вот нехитрый бизнес.
ЧЕРНОГОРСКИЙ ИВАН
Я крикнул друзьям, что догоню их позже, а сам купил воды и сел на скамейку. Как назло, тень от часовни в этот момент была в противоположной от площадки стороне. Футболка промокла, хоть выжимай, а места спрятаться от жары нет.
Наверное, поэтому на площадке почти никого не было. Рядом со мной вполголоса щебетала пожилая французская чета, в стороне что-то экспрессивно вопила в телефон молодая итальянка (клянусь, при этом она махала перед собой свободной рукой, сделав пальцы щепоткой вверх).
Торговец водой поймал мой взгляд и жестом пригласил на совместный перекур. Он протянул мне пачку Sobranie, предварительно её открыв, но вместо этого я сам угостил его сигариллой, купленной ещё в стамбульском дьюти-фри.
— М-м-м, Guantanamera, — с тоном знатока протянул он, вдыхая аромат ещё не зажженной сигары, и представился, — Иван.
— Макс, — пожал я ему руку.
Посидели, подымили в воздух. Конечно же, первый вопрос был о стране «произрастания». Парень говорил со мной на английском короткими «презент симпл».
— Россия, Сибирь — это круто, наверное, когда целых три месяца лежит снег! — заключил он.
— Шесть.
— Что — шесть? — переспросил Иван.
— Ну, у нас снег ложится в начале ноября, а тает полностью в апреле.
— Фьююю, — удивленно присвистнул он. — Полгода снег! У нас зимой обычно дожди. Иногда бывает снег, но он сразу тает. Не бывает, как правильно сказать… ниже нуля. Знаю, что у вас в Сибири очень большой город есть— Новосибир, правильно?
— Новосибирск, да. Я рядом живу, 200 километров всего.
— Н-да, в России, наверное, двести километров и правда короткое расстояние. А у нас тут через 80 км уже Албания начинается…
Он глянул через парапет смотровой площадки, увидел поднимающихся туристов двумя пролётами ниже и заспешил на своё «рабочее место».
— Ты знаешь, — сказал он напоследок, — у меня многие родственники и знакомые уехали из Черногории. Кто-то в Хорватию, кто-то в Сербию, кто-то в Италию. Но я никуда не хочу уезжать. Знаешь, почему? Потому что отсюда лучший вид на земле!
Согласен черногорский друг Иван, подумал я про себя. Лучший из того, что я видел.
(продолжение следует)
Максим ПАНКОВ. Фото автора.
* — Русский? (англ.)
**- Крым — это Россия! (серб.)
*** — Косово — это Сербия! (серб.)
**** — Холодная вода! (англ. и серб.)
